— Я, кажется, подавился! — сказал он тогда и в сердцах проклинал застрявшую кость. Но это была отнюдь не кость.
Сегодня он проворчал в присутствии Гинтера:
— И зачем только люди пускаются в плавание, если не могут переносить моря?
Гинтер ушел, пошатываясь, как пьяный. Голова кружилась, словно в тяжелом похмелье, и у него не хватило даже сил закрыть дверь машинного отделения, которая от качки с силой стучала о стену.
— Механик, я не в состоянии работать… — еле проговорил он.
Механик, надев очки, смазывал машину и не сразу поднял голову.
— Что я могу поделать. Иди говори с чифом.
Чиф пил кофе в кают-компании.
— Ты не в состоянии работать? Ну и что же? Хочешь, чтобы я вместо тебя работал? Хочешь баклуши бить? Этакий мерзавец!
— Чиф, я хочу работать, но у меня нет сил. Я болен. Может быть, у вас есть какое-нибудь лекарство?