Сигарета! Да еще во время работы! Это уж слишком! Штурман сам, разумеется, мог курить и курил в любое время, но сохрани бог, чтобы матрос разрешил себе такую вольность!
Финн курил и терпеливо ждал, когда штурман вернет ему кисть. Но это случилось лишь тогда, когда в банке с краской почти ничего не осталось.
— Знаете вы, что вам запишут в книжку? — спросил штурман финна.
— «Very bad»[62], — ответил финн, щелчком отбросив окурок за борт.
— А вам известно, что вас тогда ожидает?
— Другой пароход, где штурманом будет не такое чучело, как вы…
Любая степень негодования показалась бы слабой перед лицом такой чудовищной наглости, поэтому штурман ограничился взглядом, который должен был испепелить финна.
— В военное время вы меня, вероятно, с удовольствием пристрелили бы? — дразнил финн, смеясь прямо к лицо штурману.
В ответ ему лишь сверкнули молнии.
— Вы никогда больше не будете служить под английским флагом!