Гулбис, набив рот пюре, что-то невнятно бормотал, и из этих булькающих звуков нельзя было понять, согласен он или — что уже казалось совсем невероятным — отвергает предложение жены.
— Что ты скажешь об этом? — настаивала она.
И Гулбис почувствовал, что на сей раз ему никак не отвертеться от ответа.
— Откуда я знаю, что тут сказать… — буркнул он и поспешил снова наполнить рот картошкой.
— Кому же и знать, если родной отец не думает о судьбе своего единственного ребенка? Тебе, видать, все равно, что с ней ни случись. Пусть хоть по миру пойдет…
— И вовсе нет… Но разве я понимаю их дела? Пускай женятся, если хотят. Какое нам дело?
— Я тоже говорю, чтобы женились, а девчонка не согласна. Неизвестно, что у нее на уме, чего она еще дожидается. А вот случай подвернулся, может, и не будет больше никогда такой возможности. Упустишь, всю жизнь будешь каяться.
— Мм-да…
— Она о завтрашнем дне не думает. Какое ей дело? Старики обеспечат! А долго ли мы еще будем кормить взрослого человека? Пора самой подумать, как жить, Поговори ты, может, она тебя послушается.
— Можно попытаться. Но…