— Того уж не будет, что было…
— Ну и пусть. Что будет, тем и обойдемся.
Гулбис состоял членом какой-то похоронной кассы, и его похороны не вызвали особых затруднений, Айзпуриет, чувствуя себя в какой-то мере виноватым в смерти Гулбиса, счел своим долгом разделить одиночество осиротевшей семьи. Он приходил каждый вечер, разговаривал с матерью, болтал с Лаумой, а по воскресеньям приглашал обеих в кино. Гулбиене не помнила, чтобы она встречала лучшего человека. Иногда, когда Лаумы не было дома, она беседовала с Айзпуриетом о более серьезных вещах.
Они отлично понимали друг друга.
Вскоре после пасхи, которая в тот год была ранней, Гулбиене сказала Лауме:
— Долго ты думаешь так таскаться?
Лаума удивленно взглянула на мать.
— Как… таскаться?
— Не притворяйся глупенькой! Айзпуриет хочет на троицу устроить свадьбу.
— Пусть устраивает. Какое нам дело! — строптиво отрезала Лаума и вышла на кухню. Там она подошла к окну и забарабанила по подоконнику. Ей слышно было, как мать последовала за ней, остановилась в нескольких шагах. — Пусть… Пусть… — Этого момента она ждала и именно сегодня чувствовала себя достаточно упрямой и отчаянной, чтобы сопротивляться. На сей раз этот номер не пройдет ни в коем случае!