— Ну, в гараже… — опять забормотал тот, открывая глаза. — По ночам печатают… Там, на Кленовой улице, не то в седьмом, не то в девятом номере… Двор большой. Каждую ночь печатают, чуть стихнет… Утром развозят на тележках большие тюки… А я и не догадывался… Ну печатают и печатают. — Он опять зевнул.
— Интересно. — Вилде опасливо оглянулся на Прамниека, но тот внимательно перелистывал какой-то альбом. — Но как вы-то заметили?
— Очень просто! — запальчиво выкрикнул Жубур и, точно выдохшись от такого усилия, устало зашептал: — У меня там дела с абонентами. Никогда сразу не заплатят, ходишь-ходишь, ловишь-ловишь… И утром и вечером… И всегда печатают… Откуда только они столько бумаги берут?.. Прамниек, это ты написал? — вдруг закричал он художнику, показывая на большой портрет Мары, висевший на стене. — Очень похожа.
— Да, это моя работа… — недоумевающе ответил Прамниек.
— Че-орт, как это у тебя получается… — не успокаивался Жубур. — Трудно, наверно?
— Нельзя сказать, что легко.
— И сколько ты за него получил? Ты же не даром работал? Даром никто не работает. Так ведь? — с какой-то озлобленной наглостью спросил он Вилде.
— Это подарок Ольги к годовщине нашей свадьбы, — любезно объяснил тот. — Портрет действительно удачный.
— Прамниек! — уже не слушая его, опять закричал Жубур. — А когда ты напишешь мой портрет?
— Да я тебе давно предлагал. Приходи позировать.