Некоторые министры ушли. К президенту вызвали Фридрихсона.
— Выслушивать доклад мне некогда, — предупредил его Ульманис. — Дам вам только кое-какие инструкции.
— Господин президент, я все-таки обязан доложить вам, что Штиглиц скрылся, — сказал Фридрихсон. — Второй день не показывается в управлении, неизвестно, где он находится…
— А списки агентов? — не удержался Никур.
— Они тоже исчезли, ваше превосходительство.
— Тогда все в порядке, — сказал Ульманис, — удрал со всеми списками. Ишь, какой шустрый! Ну, господин Фридрихсон, начинайте жечь дела. Сжечь дотла решительно все, что может скомпрометировать наших людей. Вы там знаете, что у нас имеется в архивах. Оставьте лишь самые безобидные. Сейчас же принимайтесь за работу, но делайте так, чтобы жители города ничего не замечали.
Отпустив Фридрихсона, Ульманис дал подобные же указания военному министру Беркису и министру внутренних дел Вейтману.
В эту ночь запоздалые прохожие видели, как из труб охранного управления, военного министерства и министерства общественных дел повалили густые столбы дыма. Черные хлопья обгорелой бумаги, такие же эфемерные и грязные, как и уходящий режим, носились по ветру и медленно опадали на крыши и на тротуары, быстро исчезая под ногами прохожих. Жители столицы не могли не понять смысла этого зрелища.
Альфред Никур недаром слыл одним на самых умных министров во всем кабинете. И, конечно, он был настолько умен, чтобы первым долгом позаботиться о самом себе, а потом уже об обломках разваливающегося режима. Никур не собирался рисковать голевой. Достаточно с него и организации контрреволюционного подполья. Он расставил на соответствующие места всех этих Понте, Вилде, Радзиней, Ницманов и Микситов, а они теперь будут действовать вроде заведенного часового механизма. Когда надо будет подкрутить пружину — это можно делать и на расстоянии.
И если он, еще будучи школьником, выдавал своих товарищей, то почему ему нельзя оставить на собственное попечение многочисленных коллег, которые к тому же располагают почти такими же возможностями, как и он сам! Есть и у них свои головы на плечах. «Пусть каждый для себя старается, — решил Никур. — Кто их знает, какие у них там планы, — мне они об этом не рассказывают. С какой же стати мне рассказывать им про свои планы?»