В ту ночь Жубур поздно вернулся домой.
6
В дверь спальни тихонько постучали. Альфред Никур тщательно расправил узел галстука и стал застегивать жилет. Из зеркала на него глядело гладко выбритое белое лицо. За последние четыре года оно чуть-чуть округлилось. Блестящие от помады, черные, как вороново крыло, волосы и маленькие усики оживляют его, иначе эта белизна казалась бы болезненной. Вот что с животом делать, — его не могут скрыть даже специального покроя жилеты. И в боках стал заметно раздаваться. Ай-ай-ай, просто возмутительно!
Он взял пульверизатор, подставил лицо под одеколонное облачко и только тогда сказал:
— Можно.
В дверь просунулась голова горничной.
— Господин министр, там какой-то человек пришел. Говорит, по вашему приказанию.
— Фамилия? — спросил Никур, продолжая разглядывать себя в зеркало. Узел галстука упорно сбивался набок, под уголок крахмального воротничка, и Никур уже начал нервничать.
Фамилию он не сказал; говорит, господин министр знает. На вид молодой еще, высокого роста.
Никур достал из кармана маленький блокнот, нашел страничку, помеченную текущим числом. «С 19–20 дома. — К. П.», — прочел он и взглянул на часы. Шесть минут восьмого.