— Чтобы завтра в райкоме не было ни одной живой души, кроме дежурного. А вам всем надо выспаться, потом поехать за город собирать ягоды, грибы, загорать и на это время выкинуть из головы все дела. Завтра последняя возможность для такого отдыха, а потом начнется предвыборная кампания, и ни о чем другом думать не придется.
Эрнест Чунда сообщил о распоряжении Силениека Айе и предложил ей провести воскресенье вместе.
— Человек — животное общественное. Одиночество не доставляет ему никакого удовлетворения.
Но его предложение запоздало: Айя уже уговорилась с Юрисом, что воскресенье они проведут где-нибудь на Киш-озере или в Сигулде.
— Мне надо сначала подумать над твоим вопросом, — сказала она. — К понедельнику я должна решить его для себя.
— Мое присутствие не помешает тебе думать, — возразил Чунда.
— Боюсь, что оно может повлиять на мой ответ. А я это частное дело хочу решить самостоятельно.
— Ну, если так…
Уходя, Чунда встретил в коридоре Руту Залите. Вопросительный взгляд девушки растрогал его, и он, не раздумывая, пригласил ее поехать на Взморье.
Легкий ветерок надувал паруса. Маленькая яхта, как белая птица, скользила по озеру. Они держались дальше от берегов, и им не было дела до остальных яхт и байдарок, которые порхали по всему Киш-озеру, как рой мотыльков. Рука Юриса держала руль, Айя сидела рядом, на корме. При поворотах яхта почти ложилась на борт. Юрис закреплял шкот[45] на другом борту, и они снова могли идти почти час, не заботясь о парусах.