— А что Эллеру говорить? Когда будем производить разверстку, уговорим его съездить в уездный исполком согласовать разные вопросы, а за это время подпишем с заместителем распоряжение. Заместитель свой человек, с ним столковаться можно.
— Еще о чем хотел вас попросить, господин Каупинь. Ваше слово ведь решает. Нельзя ли сделать так, чтобы ремонт дальнего участка дороги пришелся на долю Пургайлиса? Он настоящий коммунист… пусть погнет спину, тогда увидит, как сладко быть хозяином… У него и лошадь уже есть.
— Это можно.
— И если какая дальняя поездка… скажем, на эти самые лесоразработки, тоже надо будет послать Пургайлиса. Если уж Советы ему так милы, пускай потрудится для своей власти.
— Дельно оказано, господин Вилде, я учту.
— По закону я уже староват, чтобы меня гонять на общественные работы, — продолжал Вилде. — И у жены года вышли. Так что с нас взятки гладки. Бумбиер совестливый человек, его надо пожалеть, а Пургайлису только подваливайте, господин Каупинь. Чем больше, тем лучше.
— Хе-хе-хе! Чем больше, тем лучше… — захохотал Каупинь.
— Ха-ха-ха! Пусть ему достанется за его сердечную любовь к большевикам, — рассмеялся и Вилде.
Они поняли друг друга. Понизив голос, поговорили и о других делах, намечая планы саботажа. Неизвестно, до чего бы они договорились, если бы их хитроумные измышления не прервала мадам Каупинь, просунувшая в дверь голову:
— Приехали двое господ из уезда: агроном Вилде и заместитель председателя Вевер. Что им сказать?