— Правильно сделал, — ответил Петер. — Я бы тоже так поступил.
Элла растерялась от такого ответа и надолго замолчала. А Петер с довольной улыбкой глядел в окошко машины.
Вид мелькавших мимо осенних полей больше его не угнетал. Это была его земля, его — жизнь входила здесь в силу. Он радовался и гордился этим.
— Раньше все — же больше порядка было… — попыталась еще раз начать разговор Элла, но Петер не отвечал.
Глава пятая
1
За несколько дней до годовщины Октябрьской революции к директору лесопильного завода Петеру Спаре зашел один из старожилов сушильного цеха, Мауринь.
— Мне бы надо поговорить с вами, товарищ директор, — сказал седой старик, комкая в руках побелевший от древесной пыли картуз. На правой руке у него не хватало двух пальцев, остальные были с изуродованными ногтями, как и у многих рабочих, долго работавших на лесопилках.
— Так говори, Мауринь, — сказал Петер, отодвигая в сторону папку с делами. С лесопилки долетал скрежещущий шум машин. Шнррр-шнррр-шнррр — ворчали пилы, вгрызаясь острыми зубьями в древесину. Из окна директорского кабинета видно было все предприятие, начиная от запани, где разбирали плоты, и кончая складом готовых изделий, где подносчики укладывали доски в высокие штабеля. — Какое у тебя дело?
Мауринь неловко переступил с ноги на ногу и выразительно покосился поверх очков на бракеровщика Апсита, который сидел у окна.