— Отдохнем немножечко, — сказал он, с особенным выражением глядя на Айну. — Выйдем из машины, а то затекли ноги.
Место показалось Айне знакомым. Сумрак и тихий шум вековых сосен пробудили в ней воспоминания о других прогулках. Направо от дороги, как огромный ствол орудия, лежало повалившееся дерево. И вдруг Айна вспомнила такой же зимний день год тому назад. Тогда другая машина точно так же свернула с шоссе, въехала в лес и остановилась с подветренной стороны громадной сосны.
«Отдохнем немного, — сказал тогда Альфред Никур так же выразительно, с улыбкой глядя на нее. — Выйдем из машины, у меня ноги затекли».
Как все повторяется! Как похожи эти люди, принадлежащие к одной общественной группе! По одному и тому же пути, одинаковыми средствами добиваются они одной и той же цели. Разница только в том, что у Никура были маленькие усики, которые щекотали при поцелуях, а Индулис Атауга брился.
— Какая ты чу́дная, — целуя ее, шептал он сотни раз слышанную ею фразу.
— И ты чудный, милый мой баловник, — автоматически отвечала она, точно так же, как это делала сотни раз в подобных случаях. В их жизни ничто не движется вперед. Они просто существуют, они носятся по заколдованному кругу, возвращаясь через некоторое время к исходной точке… Одни и те же вожделения, одни и те же способы их удовлетворения. И каждый раз какой-то кусок жизни отламывается, сгорает — и его нет; и в конце концов их жизнь походит на дерево, с которого облетела вся листва. Остаются одни воспоминания.
Когда они прошлись немного по сумрачной лесной дороге и возвращались обратно, Айна подумала, что он непременно заговорит о повалившемся дереве. Он заговорил. Они присели на него, прижавшись друг к другу. Некоторое время они молчали. Наконец, взгляд Индулиса стал настойчиво искать глаз Айны, губы его дернулись, но он сдержался.
— Тебе не холодно? Пойдем лучше в машину.
Все то же, все то же! Смущенное возвращение к машине, машинально напеваемый вполголоса мотив и бурное заключение.
И снова ревел мотор, сменяли друг друга лесные картины, а где-то на берегу озера стояло одинокое заведение, куда горожане приезжали рассеяться в свободные вечера. Во втором этаже была удобная комната с видом на замерзшее озеро. Немой и равнодушный ко всему на свете официант накрыл стол, откупорил бутылки и скрылся так же бесшумно, как появился.