Он тихо вошел в маленькую спальню и, пожав теплую, влажную руку Мары, сел возле кровати.
— Так-то ты вспоминаешь про своих друзей?
Мара улыбнулась. Лицо ее залилось лихорадочным румянцем.
— Нельзя же поднимать на ноги весь свет из-за того, что немного поднялась температура.
— Что врач, аккуратно навещает?
— Сегодня приходил. Да ничего серьезного, сильная головная боль — вот и все. Приходится принимать порошки и лежать. Наверное, в понедельник ночью простудилась, когда шла из театра. Мне ведь не много надо… Ну, а как твои дела? Скоро экзамены?
— Через неделю начнутся.
— И со вторым курсом будет покончено?
— Да, как будто. И хотя нас пока еще пичкают школой профессора Балодиса, — у старого Атлантика[57] здесь много приверженцев, — однако советская политэкономия начинает укореняться, и я полагаю, что по окончании факультета мы уже не будем такими невеждами.
— Ты и следующую, зиму собираешься учиться? Работать и заниматься?