Она повернула направо и твердым шагом пошла к станции Брасла. Здесь было гораздо меньше людей. Постепенно стихала и перестрелка в центре города. Через час Мара достигла железнодорожного переезда. В половине одиннадцатого вечера, пройдя через Чиекуркалн, она добралась до шоссе Свободы, километра на два дальше ВЭФа и «Вайрога». Глазам Мары открылось страшное зрелище. На территории «Вайрога» бушевал пожар. Совсем недалеко горел новый двухэтажный дом, и странно было, что никто не думает тушить его. Даже обычной в таких случаях толпы любопытных не было. Сгоревшие машины и убитые лошади валялись на дороге. Недавно это место бомбили немецкие самолеты. Кровь, трупы, исковерканный металл, груды золы и повсюду запах гари. В сторону моста через реку Юглу тянулся нескончаемый поток людей, повозок и машин. Мара окунулась в этот поток.
Надвинулась ночь. Знойное, багровое от зарева пожаров небо нависло над Ригой. По окнам домов пробегали огненные блики. Громыхали телеги, скрипел и визжал нагретый металл. Ездовые трубили, ругались и нахлестывали лошадей. Пешеходы молча шагали по обеим сторонам шоссе. Все в одном направлении.
У моста образовалась пробка. Машины, орудия и повозки стояли в три-четыре ряда. Регулировщики боролись с нетерпеливыми ездоками, рвавшимися вперед.
— Товарищи, соблюдайте порядок! — кричал усатый лейтенант. — Ну куда вы прете, черт вас дери! Если не послушаетесь, велю сбросить вашу машину в реку.
Затор мало-помалу рассосался. Сначала пропустили тяжелую артиллерию, потом машины.
Перейдя мост, Мара пошла вдоль левой стороны шоссе. Там уже пешеходы протоптали по лугу тропинку. Шоссе курилось от пыли. С реки тянулся туман.
Впереди шла целая семья: муж, жена и мальчик лет шести. Они, видимо, надели на себя все что было из зимнего платья. У отца с матерью были большие узлы за спиной. В длинных брюках, коротком пальто, в зимней шапке, с шерстяным шарфом на шее, шагал между родителями мальчуган. Отец и мать держали его за руки, и он усердно перебирал ножонками, словно понимал, какая опасность ему угрожает. При виде этого ребенка, который молча, не жалуясь, шагал ночью по дорогам войны, у Мары сжалось сердце: «И тебе, малыш, надо бежать, спасаться… иначе тебя ждет гибель. За что ты должен нести это бремя на своих детских плечиках?»
У Баложской корчмы маленькую семью и Мару подобрали в какую-то армейскую грузовую машину. Красноармейцы помогли им взобраться и усадили на куче шинелей. Мальчик дышал часто, тяжело. Когда мать протянула ему кусочек хлеба, он покачал головой и не взял.
Колонна тихо продвигалась вперед. Они ехали всю ночь. Между Ропажами и Сигулдой их обстреляли из придорожного кустарника. Красноармейцы схватили винтовки, соскочили с грузовиков и окружили кусты. Минут через десять группа диверсантов — четыре немецких парашютиста и два айзсарга — была уничтожена. Захватив с собою трофеи — несколько немецких автоматов, два бинокля и планшет с документами, — красноармейцы вернулись к колонне, и она снова тронулась.
Один из красноармейцев протянул мальчику жетон, снятый с убитого диверсанта.