«Кошечка» чуть не покачнулась от неожиданности, когда в дверях показалась фигура Альфреда Никура.
— Не ожидала? — спросил он, сконфуженно улыбаясь. — Пропавший грош нашелся. Перелетные птицы, кошечка, возвращаются к старым гнездам.
Поставив чемоданы в угол передней, Никур широко раскрыл объятья, давая понять, что истосковавшаяся жена может броситься на грудь любимому спутнику жизни. Но Мета не поняла или не хотела понять этого жеста. Она уже оправилась от удивления и спокойно стояла перед Никуром, будто в его появлении не было ничего особенного.
— Теперь ты опять дома, — сказала она и неторопливо протянула ему руку.
Никур поцеловал и выпустил ее, потом, вспомнив, что этого недостаточно, обнял Мету и с минуту крепко прижимал к себе.
— Да, дома, кошечка. Что может быть лучше дома? Но по-настоящему это понимаешь только после того, как судьба погоняет тебя по чужим странам, где нет ни друзей, ни дома, ни уюта. И как же я соскучился по тебе, дружок…
Мета уже уловила запах крепких, приторных духов… «Это не мужские духи».
— Ты один приехал? — спросила она, освобождаясь от объятий Никура.
— Один, совсем один.
— А Гуна осталась в Швеции?