Сами отпечатки, оставленные мною в пыли, миллионы лет остававшейся на своем месте, заставляли меня ежиться. Никогда еще, если в моих безумных снах была хоть крупица истины, человеческие ноги не ступали по этим забывшим про возраст камням.
Куда я бегу и зачем, сознание мое не знало, не ведало. Какая-то злая сила, недобрая сущность влекла меня к себе и лишала памяти. Но смутно я все-таки ощущал, что бегу не вслепую.
Я оказался возле наклонного спуска и направился по нему в глубины. Этажи мелькали, я не задерживался, чтобы изучить их, голова кружилась, в висках пульсировал некий ритм, и правая рука моя задергалась в унисон. Я стремился отпереть нечто и ощущал все сложные повороты и нажимы, необходимые для этого… как в современном сейфе с комбинационным замком.
Во сне или нет, но я знал это, знаю и до сих пор; неужели можно во сне или из бессознательно усвоенной легенды обрести навыки в подробностях настолько мелких, сложных и незначительных?.. Я уже ничего не старался себе объяснить. Я понимал, что оставил уже те пределы, где властвует здравый рассудок. Ведь все, что происходило со мной: и обнаруженное мною жуткое знание руин немыслимой давности, и чудовищно точное совпадение всего увиденного с тем, что я считал почерпнутым из снов и преданий, — было ужаснее всего, с чем приходилось мне сталкиваться.
Быть может, тогда я невольно предполагал — как и сейчас, когда мой рассудок уже возвратился в какое-то подобие нормы, — что я не бодрствую, что весь этот похоронный город явлен мне в горячечной галлюцинации.
Наконец я достиг самого нижнего уровня и пустился вправо от пандуса. Тут по какой-то неосознанной причине, забыв про скорость, я начал смягчать звук собственных шагов: на этом самом нижнем этаже было место, куда я боялся ступить. Но только оказавшись рядом с ним, я вспомнил, чего именно боялся. Это была одна из заложенных металлическими брусьями тщательно охраняемых дверей. Теперь стражи не будет, и я затрепетал, привстав в страхе на цыпочки, словно в подземелье той базальтовой башни, где зияла открытой подобная дверь.
Я снова ощутил, как и там, прикосновение прохладного влажного воздуха и пожалел, что оказался здесь. Что несет меня сюда и зачем?.. Я не мог понять.
Приблизившись к страшному месту, я увидел, что дверь распахнута настежь. За ней вновь начинались полки, и я увидел груду ящиков, едва припорошенных пылью; видно было, что они упали не так давно. В тот же миг новая волна паники накрыла меня, и некоторое время я не мог понять почему.
Не в упавших ящиках было дело, такое мне уже приходилось видеть в этом подземелье; целые эоны конвульсии Земли сотрясали забывший свет лабиринт, и грохот упавших ящиков неоднократно нарушал его тишину. Только миновав пространство перед дверью, я понял причины.
Дело было не в ящиках, это пыль на полу возле них смутила мое зрение. Даже при свете моего фонаря становилось понятно: она лежала не так, как положено, кое-где ее почти не было, словно бы покой ее нарушали, и не столь уж давно, считаные месяцы назад. Впрочем, уверенности в этом нельзя было испытывать, даже там, где пыли оказалось поменьше, слой ее оставался толстым.