К о. Феодору я писала 24 дек<абря>; особенный, неожиданный случай заставил меня ранче писать, чем я хотела; наш добрый Павел Николаевич Кожевников умер 22 дек<абря> в тифозной горячке, я спешила уведомить о. Феодора, так как они очень любили друг друга. Не хоронят его, ждут брата, который по торговым делам уехал в Москву <...> Он оставил старушку-мать, хорошо, что был холостой, ему, говорят, только 30 лет.
Ал. И. Дубровина В. В. Лаврскому,
14 февраля 1861 г., Казань:
Благодарю вас за письмо С. Н.3 и о. Феодора4 <...> Бедный наш о. Феодор, сколько он страдает, как он мне в этой записке напоминает Гоголя, совершенно так и тот страдал за свои сочинения.
В. В. Лаврский Ал. И. Дубровиной,
4-14 февраля 1861 г., Нижний Новгород:
От о. Феодора я недавно получил письмо в ответ на мое письмо и постараюсь послать его к вам; из него вы столько же узнаете об о. Феодоре, сколько и я сам знаю. Он жалуется на печатные нападения своих же братьев духовных, нападения, в которых его творения обвиняются в неправославии и выставляются вредными для нравственности5. В "Сыне Отеч<ества>" (No 2, 1861 г.) читал я ответную статью о. Феодора на одну из таких брошюрок6. А я так хочу обратиться к нему для поверки своих мыслей -- согласны ли они с чистою верою -- и приготовляю послать ему с О. И. <Дубровиной> несколько вопросов о разных предметах.
В. В. Лаврский Ал. И. Дубровиной,
4 марта 1861 г., Нижний Новгород:
Вы уже чрез Лебедевича7 знаете, конечно, что о. Феодора нашего сослали в Никитский Переславский м<о>н<ас>т<ы>рь в число братии.