Еще одно поручение и - самое важное. Передайте, как можно осторожней, графине Шереметевой, Наталье Борисовне, что есть человек, который за тысячи верст, при чужих дворах, под впечатлением путевых изменений, беспрестанно новых, не перестает... Нет, нет, не говорите ей ничего обо мне. Боюсь, чтобы эта гордая, возвышенная душа не оскорбилась вашими словами, как бы осторожно вы их ни сказали. Пускай заочно, мысленно, сердечно, повторю ей то, что хотел вам передать. Только думать об ней, думать о получении ее руки - вот что мне теперь остается. И почему ж не сбыться этим мечтам?.. Разве я не значу что-нибудь в империи?.. А со временем, и может быть скоро, любимец государев, в обер-камергерском мундире - голубая лента через плечо... невеста - чудо-прелесть! Завидная парочка!
Но - гувернер мой простонал над моим ухом: in Gottes Namen voraus [Ради бога, вперед (нем.).]. При слове: voraus повинуюсь. Говорю с глубоким вздохом: простите, прижимаю вас к своему сердцу, в которое бросили вы столько любви к прекрасному.
Ваш первый друг и преданный ученик
князь Ив.Долгорукий.
ВТОРОЕ ПИСЬМО
от того же к тому же из Петербурга, от 10-го мая 1727.
Получаю в Иене секретную записочку от батюшки, что мне надо, как можно скорее, назад; лечу на крыльях нетерпения, приезжаю в Петербург и не застаю императрицы в живых.
Народ оплакивает мать свою.
Посылаю вам копию с ее завещания. Из него увидите, что князь Меншиков опять первенствует в империи и готовит себя в тести императору Петру II. Однако ж Бог не без милостей... Государь так мне обрадовался, увидав меня, что бросился меня обнимать со слезами на глазах. Часу не расстается со мной. Многие поздравляют меня его фаворитом: я это знал наперед... Но временщик ничего не хочет видеть и слышать, кроме своих выгод. Пускай еще более закружится у него голова, тем легче будет столкнуть его. А мы покуда постараемся вырыть яму пошире и поглубже.