- Что ты? в своем ли уме, прости господи! Да разве мы живем в какой татарской земле или в Туречине? да разве можно от живой жены?..
- От живой?.. - могла только выговорить Мариула, помертвев; задумалась, потом вдруг захохотала так, что Подачкина вздрогнула, перекрестилась и отодвинулась назад.
- Тут не до смеху, матка моя!
- Ты, видно, дурочку нашла, что надо мною так издеваешься.
- Какая издевка!.. говорю только сожалеючи о тебе, аки христианка добрая, чтобы отвесть тебя от неминучей напасти. А что Волынцев твой женат, так любой прохожий тебе скажет. Сожительница его, Наталья Андреевна, в Москве, гостит у родных, захворала было там, но господь поднял ее, кажись, не на добро - по-моему, лучше умереть, чем жить с таким мужем; уж он не впервые проказит: любовниц у него несть числа! А она, кабы ты знала ее, душа предобрая, сущий ангел на земле! Да какая же красавица! Вполовину он ее не стоит. И как его негодника любит!.. Сколько раз говорила я ей: "Бросьте его, матушка Наталья Андреевна!" - "Не могу, родная Акулина Саввишна", - ведь она меня, сизая голубка, всегда по имени и отчеству величает, - "не могу. Покинуть его - пуще чем с светом божьим расстаться". Того и гляди, прикатит сюда, на свое горе…
Ни жива, ни мертва, слушала Мариула. Что ей бы за нужда, если б какой магометанский любовник ее дочери имел несколько жен? она знала бы, что он любит более всех Мариорицу; Мариорица ее была бы первая! Но в России, где двоеженство невозможно - ей это очень хорошо известно (она истории не читывала, в большом свете не живала), - в России любовь Мариорицы к женатому должна погубить ее. "Женатый?.. не может быть! - думает она, все еще утешая себя надеждою. - Как не узнать мне было этого прежде, в несколько недель?.. Он был женат на какой-нибудь Наталье Андреевне, а теперь овдовел! Барская барыня выгнана из дому его и за то всячески ему мстит".
Она остановилась, сделала прыжок до барской барыни, вцепилась обеими руками в ее полушубок и, страшно выпучив на нее одинокий глаз, произнесла осиплым голосом:
- Коли ты солгала?..
В этом вопросе можно было прочесть: "Не разделаешься со мною тогда… я не оставлю тебя живую, я растерзаю тебя…"
Испуганная Подачкина не знала, что делать, думала, что на цыганку нашло, и собиралась уж вырваться от нее, оставя ей в добычу и свой желтый с выводами штофный полушубок, как навстречу им слуга Перокина.