- Напротив, от этих милостей у нашего курляндца руки сильнее чешутся на заплечный удар.
В это время частый снег с вьюгою так налегли на плащ маленького, что ему тяжело было стоять под ним, как под свинцовой епанчой.
- Освободи из-под снегу, друг, - сказал он, с трудом произнося слова и двигаясь, - боюсь, что нас скоро занесет.
- Покуда одного тебя, - отвечал длинный, усмехаясь и выковыривая маленького приятеля из снежной скорлупы.
- Знаешь ли, однако ж, как это освежило мое воображение? Прекрасная, счастливая мысль.
- Любопытен слушать.
- Мне пришла фантазия продолжать то, что враги моего благоприятеля так искусно начали, именно помогать любовникам.
- Помогать? ты с ума сходишь!
- Скажи лучше, нашел золотой рудник ума. Да, да, таки помогать! Прежде бился я изо всей мочи, растратил все сильнейшие доводы моего красноречия, чтобы отвесть Артемия Петровича от пагубной страсти и навесть на путь рассудка; теперь буду способствовать ей всеми силами, точно так, как делал Бирон. Ненадежны, думаю, цепи, которыми прикован наш патрон к молдаванке, - они чувственные; но из любви Мариорицы к нему чего нельзя выковать! О! я из этой любви построю лестницу хоть на небо, не только до государыни.
В голосе малютки дрожало вдохновение.