- Что делать?.. Нырнуть туда ль, сюда ли - попадешь им навстречу. Кабы можно было вскарабкаться на окно, я шмыгнул бы в сад Щурхова.
- Убьешься.
- Лучше, чем попасть им в руки. Но ты?
- Я отделаюсь с божьей помощью! Скорей же влезай мне на плеча, голову, на что попало, и марш!
Длинный говорил, а маленький уж исполнял. Он уж на руках, плече, голове длинного, уж на стене, проворно взбирается, как кошка, выше и выше, цепляясь за что попало, за уцелевшие карнизы, поросшие в расселинах отпрыски дерев, выбитые кирпичи… Свет виднее и виднее… Окно близехонько, но беда! железный костыль впился в мантию ученого малютки. Тащить, тащить ее, драть изо всей его мочи - не помогает! Освободить руку из плаща - неминуемо упадешь. Он виснет на стене, как летучая мышь, с распростертым крылом… его бросает в холодный пот… нет спасения! гибель за плечами.
Отделение опального дома, где находились приятели, осветилось вдруг фонарем, и сквозь серебряную пыль падавшего снега озарились вполне жалкая, распетленная фигура Зуды и вытянутая из плеч голова Липмана, с ее полудиском рыжих косм, разбежавшихся золотыми лучами из-под черного соболя шапки, с раскрытою пастью, с дозорными очами, как бы готовыми схватить и пожрать свою жертву, и, наконец, сердитое лицо долговязого тщедушного Эйхлера с его бекасиным носом. Стены, как чертог феин, заблистали алмазною корою. На этой чудной сцене, перед Липманом, державшим фонарь, выкроилась какая-то разбойничья образина с палашом наголо, а за ним мужичок с длинным багром, вероятно, чтобы острожить, где нужно было б, двуногую рыбу или спустить ее в один из бесконечных невских садков.
- Это… вы… племянничек? - спросил Липман, на которого нашел было столбняк.
- Видите, что я, - отвечал с сердцем кабинет-секретарь, бросился к дяде, вырвал фонарь из рук, дунул - и в одно мгновение исчез алмазный феин дворец и стерлись все лица со сцены. - Еще хотите ли слышать? Это я, дядюшка! Но зачем, - продолжал он ему на ухо, - приходите вы, с вашим бестолковым подозрением, портить лучшее мое дело?
- Что это?.. господин Эйхлер!.. Я ничего не понимаю; я не образумлюсь еще.
- А вот сейчас поймете.