Изумленная необыкновенным одушевлением, необыкновенною силою, с которою говорила Мариорица, Анна Иоанновна пристально посмотрела ей в глаза, отчего эта, краснея, потупила свои.
- Несчастная! - грустно произнесла государыня, качая головой, - и тебя успел обворожить этот чародей! и тебя не избегнул злой рок! О, молись, молись богу!.. Теперь позови мне камер-девицу; тебе и мне нужен покой.
Но княжна не двигалась. Опомнившись от смущения, в которое бросили ее догадки государыни, она рассчитывала, и очень верно, что если ныне же, тотчас после чтения этих бумаг, не сделано хоть решительного приступа в пользу Волынского, то впоследствии и подавно ничего не сделается. Любовь, и такая любовь, как ее, внушает смелость; одушевленная ею, она сказала:
- Государыня, дайте же приказ освободить…
- Друзей Волынского! - прервала Анна Иоанновна, как бы испуганная этою просьбою, - теперь… ночью?..
- Теперь же, государыня! Господь пошлет вам и лучший сон и утешение вашему сердцу.
Она говорила с таким горячим убеждением, с такою нежностью целовала руки императрицы, что эта не могла отказать, велела подать себе чернилицу, перо и бумаги и написала приказ коменданту крепости - освободить из-под ареста трех вельмож, засаженных туда в день празднования известных родин козы.
Чрез минут пять хотели воротить посланного с этим приказом - так была велика нерешимость Анны Иоанновны, все еще боявшейся выйти из-под опеки временщика, - но было поздно! Друзья пользовались уже свободою и, уверенные, что вместе с нею падет могущество фаворита, благословляли за нее императрицу.
С каким умилением чистого, благодарного сердца, с какими радостными слезами молилась княжна, когда она пришла в свою спальню!
- Мне, мне обязаны его друзья своею свободою; его собственное счастие, слава его будут делом моим! - говорила она в упоении своего счастия.