Анна Иоанновна замахала рукой.
- Не говори мне про это… Мне всегда дурно делается, лишь только я об этом вспомню.
- Запутанный, он искал средств погубить кабинет-министра в глазах вашего величества. Случай скоро представился - любовь к княжне Лелемико. "Государыня не надышит на нее" - вот точные слова герцога моему дяде - государыня лелеет ее, как свое дитя, свое утешение, свою любимую игрушку. Надо воспользоваться этою страстью, помогать ей, скрыть от княжны, что Волынской женат, облегчить им переписку, а там, когда он погубит ее и будет пойман, довесть все до сведения государыни. Она разгневается… и тогда голова его в наших руках". Так и делал герцог, верный своему плану. Не он ли перехватывал письма к Волынскому жены его и письма любовников? Первые сжигал, другие доставлял по принадлежности. Не он ли ввел цыганку во дворец и к вашему величеству, как знаменитую гадальщицу, чтобы она могла удобнее передавать тайные послания? И если любовь княжны и кабинет-министра привела их на край пропасти, виноват один герцог.
С живым участием слушала государыня все, что говорил Эйхлер; она была тронута его убеждениями, но спросила, готов ли он подтвердить это именем бога.
- Да поразит меня всемогущий бог, если хоть одно слово неправды донес я вашему величеству!
Государыня погрузилась в глубокие размышления; потом, прервав их, сказала, будто говоря сама с собою, однако ж вслух:
- Я все эти планы расстрою!.. Я женю его на княжне… Почему ж не так?.. Он жены не любит, кажется, и она за ним не погонится… детей нет… греха не будет!..
Выговорив это, она опять задумалась; то судорожно брала перо в руки, то бросала его. Видно было, что в душе ее происходила сильная борьба и она не смела решиться на подвиг, для нее небывалый.
- Что ж могу я сделать, - присовокупила она, наконец, - когда все члены кабинета подписали?
- Согласиться с мнением кабинет-министра, - отвечал с твердостью Эйхлер, - и тем восстановить униженную истину. Одно самодержавное слово ваше, только одно слово, подпись вашей руки - и потомство прибавит золотую страницу в истории вашей. Как слава легка для царей!