- Мариулой, - отвечала она.
- Даже имя!.. Диковина!.. Знаешь ли, Мариула, что лицо твое самое счастливое?
- Таланливо оно и тем, что полюбилось вашей милости.
- Останься здесь; я с тобой еще поговорю.
Цыганка благодарила, приложив руку к сердцу и немного наклонившись, потом стала позади кресел вельможи, в некотором отдалении.
- Кто далее? - спросил Волынской.
Явилась малороссиянка, одна.
- Где ж пара ее? - был грозный вопрос Артемия Петровича. - Эй, Подачкин! Я тебя спрашиваю.
При этом вопросе свинцовый нос Подачкина побелел; матушка его необыкновенно дрогнула плечами и затрясла головой, как марионетка, которую сильно дернули за пружину. Этот вопрос поднял всю нечисть со дна их душ.
Правящий должность пристава сделал несколько шагов вперед и, запинаясь, отвечал: