- Некстати тешиться, Агафоныч, - сказал другой, слезая сзади дровней. - Вот этак раз… Да что за чудо?.. посмотри-ка по набережной… Сердце так и упало.
- Словно сани летят!
- Не погоня ли?
- Вот уж спускаются на реку. Эка небывальщина.
- Не послал ли сам приглядеть за нами?
- Поскорей бы концы в воду!
- У меня и руки отнялись.
- Трус! подержи коня, а я спущу мертвеца с дровень да возьмусь за дубинку: нечего зевать!
Между тем как эти слова приводились в исполнение, сани въехали на Неву и стали шагах в пятидесяти от конюхов. Из этих саней выползло что-то маленькое, похожее на человека и обезьяну; но вдруг малютка вырос на несколько аршин. Гигант начал отмеривать реку огромными, саженными шагами. При этом появлении наши конюхи, ни живы ни мертвы, бросились на дровни, взвизгнули и были таковы.
Великан, потеряв их из виду, опять сделался крошкою. К нему присоединялся кто-то, вышедший вслед за ним из саней. Свет месяца осветил лицо араба Волынского. Малютка был Зуда. Ходули помогли ему исполински вырасти в один миг и испугать кого нужно было.