Мне подружки говорят, -
Песню, может быть, постылую
Для него в чужом краю?"
Нет! - запел душа-соловушко -
В чужедальной стороне
Он все горький сиротинушка,
Он все тот же, что и был.
В то самое время, когда Глебовской доканчивал куплет, за оврагом повторили последний стих. Он замолчал; Филя перестал играть; все собеседники смотрели друг на друга в изумлении. Кто-то дрожащим, исполненным тоски голосом продолжал петь:
Не забыл он песнь заветную;
Все про край родной поет,