- Последний поупрямее и тяжел на подъем, - сказал кто-то из толпы. Генерал, казалось, не слыхал этих слов: обратившись к медику Блументросту, ударил большою перчаткою по руке его и произнес ласково:
- А, мой любезный медикус! Довольны ли вы моею бумажкою? Ну, есть ли заказы? Вы меня понимаете? Я говорил о вас профессору анатомии в Пернове: да вот он сам здесь. - Потом, не дав Блументросту отвечать, продолжал, кивая Фюренгофу: - А, господин рингенский королек! к вам приехал племянничек, женишок, молодец хоть куда, любимец его величества: все эти звания требуют… понимаете ли меня? (Здесь генерал показал двумя пальцами одной руки по ладони другой, будто считал деньги.) Мы люди военные; ржавчину счищаем мастерски со всякого металла. Ха-ха-ха! (На все эти приветствия Фюренгоф униженно кланялся.) А это что за урод? - спросил Шлиппенбах Фюренгофа на ухо, показывая огромным перстом на Зибенбюргера, небрежно раскинувшегося в креслах.
- А-а! ваше превосходительство… Гм!.. это… а, а… как бы вам доложить, ваше превосходительство… - проговорил, запинаясь, рингенский барон, проклиная мысленно приятеля своего Никласзона, поставившего его в такое затруднение особою Зибенбюргера.
- Вы крепки на все, - сказал маленький генерал, махнув своею огромной лосиной рукавицей, которая раструбами едва не зацепила за нос Фюренгофа; обратился к баронессе и спросил у ней вполголоса: - Скажите мне, маменька! откуда выкопали вы этого уродца?
- Ах, мой почтеннейший генерал-вахтмейстер! - отвечала баронесса. - Ради бога говорите потише, чтобы не оскорбить этого великого человека. Барон Фюренгоф сделал мне честь привезти его ко мне.
- Гм! потом?
- Если б вы знали, что это за сокровище! Он доктор Падуанского университета, корреспондент разных принцев…
- Конечно, и шпион их.
- Физик…
- Не сомневаюсь.