- Не бойтесь! это сестра Ильза, - прибавляли другие. - Да тебя узнать нельзя!
- Моя также ныне дралась за русской. Не забудь Ильзы, когда ее не будет, - сказала она печально.
- Мы помолимся за тебя, добрая сестрица! - раздалось несколько голосов дружно и с чувством.
- Молиться! да, много молиться! - присовокупила она со вздохом, качая головой; но вдруг, взглянув на Вольдемара, грозно вскричала: - Отдай мне братца! - и, не дожидаясь ответа, раздвинула толпу - и увлекла его за собою в ближайшую рощу.
Долго, задумавшись, следовал за ними Вадбольский глазами; припоминал себе таинственного провожатого к Розенгофу, таинственного певца, спасителя Лимы и русского войска под Эррастфером; соображал все это в уме своем, хотел думать, что это один и тот же человек и что этот необыкновенный человек, хотя злодей, как называл себя, достоин лучшего сотоварищества, нежели Ильзино.
- Злодей? злодей? - твердил про себя добрый Вадбольский. - А не любить его не могу. Кабы он был в такой передряге, как я ныне, ей-ей, вырвал бы его из беды, хотя бы мне стоило жизни.
Солдаты переговаривали также промеж себя:
- Хорошо, братцы, что мы его скоро отпустили. Пожалуй, разом налетел бы какой мастер: цап-царап под военный артикул да и к ручке Томилы. Не посмотрят, что отнял русское знамя у шведа и спас нашего князя. Ау, братцы!
Ударили сбор; полки построились в лощине у самой мызы. "Фельдмаршал, проезжая их, изъявлял офицерам и рядовым благодарность{299} за их усердие и храбрость, обнадеживал всех милостию и наградою царского величества; тела же храбрых полковников, убитых в сражении: Никиты Ивановича Полуектова, Семена Ивановича Кропотова и Юрья Степановича Лимы, также офицеров и рядовых, велел в присутствии своем предать с достойною честию погребению"*.