Капитан пожал руку старика так, что он поморщился, и воскликнул:
- Камрады-соотечественники! не одного ли поля ягоды?
- Я из Торнео, а товарищ мой из Выборга.
- Мое же гнездо судьба свила почти на перепутье этих мест, именно в Абове. Я центр, как вы видите, а вы, фланги мои, отныне должны поступить ко мне в команду, и потому…
- Прошу заранее уволить нас от этой чести. Один, дряхлый, будет отставать, другой, может быть, погорячится и уйдет вперед, и ваша линия расстроится.
- Доннерветтер! он рассуждает, как старый капитан. Ваше имя и прозвание?
- Мы люди простые, и потому нас просто зовут: меня Конрадом из Торнео, его Вольдемаром из Выборга. Думаю, что этими именами потребуют нас в день последнего суда; разве там прибавят к ним, по делам нашим, новые прозвания!
- Не в лесу же выросли вы, как дождевики! Верно, были у вас отец и мать? Кто твои, молодец?
- Я родителей моих не знал, - отвечал Вольдемар, - впрочем, повесть сиротства, бедности и нужд не может быть занимательна ни для воина, который все это почитает вздором, ни для прекрасной госпожи, начинающей только жить.
- Но ты много странствовал, много видел? - продолжал вопрошать цейгмейстер таким тоном, каким член комиссии военного суда отбирает по пунктам отзывы от своего подсудимого.