* мой дорогой (искаж. нем.).
- Виноват, государь.
- Из твоей вины можно богатую шубу сшить и спасибо притачать. На такую потребу, правду молвить, у меня теперь и денег не нашлось бы. Вот как получу по чину капитана от бомбардир и капитана корабельного жалованья из воинской казны, то волен в них ко всякому употреблению, потому что я службою для государства, как и прочие офицеры, те деньги заслужил; а народные деньги оставляются для государственной пользы, и я обязан в них некогда отдать отчет богу. Но слово было о Катеньке: что у кого болит, ведаешь, тот о том и говорит. Просит она меня, отдыху не дает, разведать от Вадбольского Семена, какого шведского пленного Вольдемара схватил он ни за что ни про что под Мариенбургом и угнал куда-то с татарами. Мне об этом и Борис Петрович не говорил. Пожалуй, узнай повернее и утешь меня и ее весточкой о нем: может статься, и родной ей какой!
- Воля твоя будет выполнена, государь!
Несчастный, лежавший в челноке, тяжело вздохнул.
- Что-то наш пленник стонет… - сказал Петр.
Меншиков стал на колено, нагнулся через край шлюпки и, ощупав Последнего Новика, отвечал:
- Он мокрехонек, как мышь, купавшаяся в воде, и дрожит так, что рука на нем не удержится…
- Теперь он нам не опасен. Развяжи его; да на, возьми, Алексаша, мою епанчу и накрой многострадальца; может статься, он и без вины виноват.
- Государь!.. ты сам… в такой дождь…