- Бессмертную чучелу! - отвечал Балакирев. - По словам нашего батюшки Петра Алексеевича, такую же сделают и из великого Буржуа.
- Видно, за то, что верен своей глупости!
- Ступай к нам во двор, Самсоныч, у нас недостает карлы.
- Пошел бы, если бы ты был глупец: два медведя в одной берлоге не уживутся.
Так и многое подобное говорили шут и карла; но обратимся к кругу офицерскому.
Кто, как не сам Петр, может быть высокий моряк, сидящий на барабане. Около него с уважением стоят почетные сыны Русского царства. Отчего ж восторг горит в его глазах?.. Он забыл все, его окружающее; гений его творит около себя другую страну. Остров, на котором он находится, превращается в крепость; верфь, адмиралтейство, таможня, академии, казармы, конторы, домы вельмож и после всего дворец возникают из болот; на берегах Невы, по островам, расположен город, стройностью, богатством и величием спорящий с первыми портами и столицами европейскими; торговля кипит на пристанях и рынках; народы всех стран волнуются по нем; науки в нем процветают. Через ворота Бельта входит многочисленный флот, обошедший старую и новую гемисферы. Остров Рету-сари на взморье служит городу шлагбаумом.
Великий мыслит - и бысть!.. Что для других игра воображения, то для него подвиг.
Петр встал. Он схватил с жаром руку Шереметева и говорит:
- Здесь будет Санкт-Петербург!
Все смотрят на него с недоумением, как бы спрашивая его, что такое Санкт-Петербург. И тут с красноречием гения творческого, всемогущего, поведает он окружающим его свои исполинские планы. Холодный, расчетливый Шереметев представляет неудобства: он указывает на дремучие леса, непроходимые болота и, наконец, на маститое дерево, служившее туземцам для отметки высоты, по которую в разные времена невские воды выходили из берегов своих.