Ростовцев последовал его примеру и, закусив, хотел налить новую порцию. Крестов остановил его:
— Больше нельзя. Давайте чаю… Или я сам. — Он с видимым удовольствием подставил кружку и повернул кран. — Хорошо, — продолжал он, следя за горячей струйкой. — Как будто бы дома. Помнится, в мирное время придешь домой, устав немного, усядешься вот так же за стол, а старуха моя чай наливает. Самовар ворчит, пар кверху поднимается, радио напевает, и в комнате уютно–уютно… Бывало, посидим мы с ней этак с часок–другой, сыновей вспомним, поговорим. Потом я ей газетку почитаю. Хорошо было… Немец все испортил. Ну, будет ему за это. Вздуем мы его.
— Обязательно! — с жаром подтвердил Ковалев.
Самовар постепенно остывал. Ковалев, посидев еще немного, поднялся и вышел, попросив разрешение проверить посты. Майор проводил его глазами и с расстановкой проговорил:
— Хороший парень, как вы думаете?
— Да, — отозвался Ростовцев. — Только горяч немного.
— Это ничего. Настоящий солдат иногда должен быть горячим. Если бы он действительно бросил пить, цены б ему не было… Как вы, ладите с ним?
— По–моему, ладим, — сказал Борис. — Сначала, правда, трудно было: все донимал, чтобы я походатайствовал за него перед вами. Чтобы на позицию его перевели.
— А вы что?
— Я ему пообещал, если он пить бросит и будет вести себя дисциплинированнее.