«Кость!» — подумал Голубовский, дотронувшись до стопы. Она свободно подвинулась от его прикосновения, удерживаемая лишь оставшейся частью сапога и обрывками мышц. Кровь струйкой стекала на землю.
Раненый пошевелился. Повернувшись на бок, он сел. От этого движения стопа еще больше отвисла, почти подвернувшись под голень. Не понимая, он смотрел на изуродованную ногу.
— Что с ней? — наконец, спросил он.
— Пустяки, — ответил Голубовский, накладывая ему жгут на бедро прямо поверх одежды, и стараясь загородить от глаз раненого перебитую голень. — Пустяки… Повредило немножко.
— А финны?
— Что — финны?
— Так финны ж атакуют?
— Не знаю…
Не обращая внимания на боль и словно ее не чувствуя, раненый попытался выглянуть в бойницу.
— Сидите смирно, — сказал Голубовский. — Я наложу вам шину и перебинтую.