— Ладно, ладно, верю. Но давайте–ка на боковую. Разговоры — вещь неплохая, а спать все же нужно. Важно соблюдать режим. Через три дня, когда вы сделаете первую экскурсию до моего кабинета, я вас угощу особенными папиросами. Но это через три дня, а сейчас — тсс… — он приложил палец к губам и вышел, пожелав Золотову спокойной ночи.
Проходя мимо сидящей за своим столом сестры, он спросил ее:
— Знаете, зачем меня звал Золотов?
— Нет, доктор.
— Вас хвалил. Понравились вы ему.
— Я очень рада… — она опустила ресницы и слегка улыбнулась уголками тонких губ.
Этот простой ответ удовлетворил Ветрова. Он невольно сравнил ее с жеманной Катей, которая, услышав подобный отзыв, реагировала бы, вероятно, несколько иначе.
«А ведь, действительно, она славная, — подумал он, проходя в свой кабинет и садясь опять за книгу: — Как это я сразу не заметил?»
Ему не хотелось спать, и он вновь погрузился в чтение. Но на этот раз громоздкие латинские наименования перестали удерживаться в голове, и впервые ему показалась скучной его научная книжка.
— Действительно, она славная и, пожалуй, красивая, — произнес он вслух. Оттого, что эта мысль пришла к нему дважды подряд, он вдруг рассердился и придвинул книгу ближе, стараясь сосредоточиться. И словно кто–то другой опять подсказал ему новую фразу: — «Она пишет письмо другу. Пишет другу…»