— Тогда подождите минуточку. Я закончу свое дело, раз взялся, — и мы по–летнему попьем чайку у открытого окошка вприкуску с моими новостями. — Он заторопился.
В комнату хлынула волна свежего воздуха.
— Смотрите, как хорошо, — сказал Ветров. — Зеленеет первая травка, пробуждаются деревья, оживает природа. Сегодня после дежурства я бродил по городу. Мне показалось, что я окунулся в какой–то новый мир. Я только сегодня почувствовал, что пришла весна.
— Она давно пришла, дорогуша. Она скоро кончится.
— Знаю… Но почувствовал ее я лишь утром. — Он быстро собрал на стол, уселся против Воронова и сказал: — Знаете, Иван Иванович, с вашей легкой руки я сделался любителем чая. Это первое, чему я от вас научился.
— Наука несложная, — усмехнулся старик и вспомнил: — Вы что–то обещали мне рассказать? Я слушаю…
Ветров начал издалека. Он вспомнил школьный выпускной вечер, шахматную партию, окончившуюся для него так неудачно, встречу с Борисом и Ритой, и, наконец, дошел до разговора с ведущим хирургом. Этот разговор он передал очень подробно. Воронов, слушая, спокойно помешивал ложечкой в стакане, ожидая, когда чай остынет. По его выражению было трудно судить о том, как он относится к повествованию. После того, как Ветров умолк, он не спеша отхлебнул из стакана и сказал:
— Видите, я угадал: с вами произошли интересные события. Вы все же погорячились. Так нельзя. Михайлов — опытный врач. С его мнением нужно считаться. Может быть, вы незаслуженно его обидели.
— Но я чувствую, что прав, — возразил Ветров. — Михайлов тоже человек. Он тоже может ошибаться, как и все другие. Тем более, что погоня за процентами заслонила от него все остальное.
Иван Иванович, подумав, налил чай на блюдечко.