— Разве вы не хотите побывать доме?
— Откровенно говоря, хочу. Но боюсь, что не время сейчас для этого. Фронт ждет, воевать надо. Надо еще много пройти и расплатиться с теми, кто меня искалечил и чуть не сделал инвалидом. Отдыхать некогда!
— А ваша девушка? — спросила Тамара. — Разве она не ждет вас?
— Она ждала меня до сих пор, подождет и еще. Кончится война, и тогда мы встретимся.
— Ну, хорошо, — сказал Ветров, — об отпуске мы еще подумаем. А сейчас пора отдыхать. На сегодня с вас довольно. Будьте и дальше молодцом.
— Постараюсь, доктор. Спокойной ночи… Спасибо за папироску, — добавил Золотов, поворачиваясь к выходу.
Ветров попрощался с ним и улыбнулся. Здесь дело шло на лад, и он был доволен. Ему хотелось теперь, чтобы также все сложилось и у Ростовцева, который все еще продолжал температурить и за которого он сильно беспокоился. Отыскав его историю болезни, он снова углубился в нее.
«Почему же держится температура? — напряженно спрашивал он себя, стараясь найти этому объяснение. — Надо будет завтра взять его на перевязку и посмотреть, в чем тут дело. Дальше тянуть нельзя…» — Подумав так, он несколько успокоился. Ему захотелось взглянуть на Ростовцева, и он прошел в его палату.
Борис не спал. По его просьбе синюю лампочку заменили обычной, и в палате было светло. На груди его лежала сложенная газета. Устремив взгляд вверх, он о чем–то думал и едва ответил на приветствие. Ветрову показалось, что Ростовцев чем–то озабочен.
— Как дела, Борис? — спросил он, усаживаясь рядом.