— Но вспомните: я сказала, что отношусь к вам чуть–чуть лучше, чем к остальным.
— Напрасно! — Ростовцев хотел снова улыбнуться, но улыбки у него не получилось! — Напрасно… — повторил он еще раз.
— Почему же напрасно?
— Потому что я ровным счетом ничего не стою. Считайте меня за пустое место, и вы не ошибетесь…
Тамара поняла, что к нему вернулось прежнее настроение. Она подошла ближе и неуверенно протянула вперед руку. Борису показалось, что она хотела погладить его волосы. Он замер в ожидании, но рука ее, заколебавшись, остановилась на полпути и затем опустилась на спинку кровати. Она поправила висящее здесь полотенце, хотя оно было в порядке, и спросила:
— Что–нибудь с нотами? Да?
— Я велел сжечь их, — лаконично ответил Борис.
— И поэтому вы грустите?
— Вероятно…
— Не надо, — сказала она просто. — Не надо. Успокойтесь. Почему вы думаете, что они не хороши?