— Я провожу вас, — возразила Тамара, беря его вещевой мешок.
Они вместе вышли из комнаты, миновали парк и очутились за воротами госпиталя. Борис остановился и протянул ей руку, смотря открыто и дружески.
— Вы не пойдете дальше? — спросил он.
— Я пойду с вами на станцию, — ответила она, намеренно не замечая его протянутой руки.
Вместе они пошли по улице. Борис еще не мог двигаться быстро. Он шел, прихрамывая, опираясь на трость, и испытывал особое чувство радости, ощущая под своими собственными ногами ровную асфальтированную поверхность. Все ему казалось новым и волнующим. Он с удовольствием читал вывески магазинов, провожал глазами обгонявших его прохожих и смотрел, как по широкой прямой улице, шурша резиной, проносились приземистые длинные автомобили.
Свернув за угол, они подошли к трамвайной остановке.
— Нам туда? — спросил Борис, указывая в ту сторону, где, по его мнению, должен был находиться вокзал.
— Да, — кивнула Тамара. — А разве вы не были здесь никогда прежде?
— Мальчишкой, кажется, приезжал. Но это было давно. Правда, перед самой войной мы должны были ехать сюда на гастроли. Однако события развернулись слишком быстро: поездка расстроилась.
Вскоре подошел трамвай. Борис самостоятельно поднялся на подножку и вошел в вагон. Пожилая женщина, обращаясь к девочке, сидевшей в кресле, возле которого он остановился, наставительно сказала ей: