Тамара перевела глаза на Ветрова и, улыбнувшись, возразила:
— Мне тоже повезло! Повезло, что я встретила его.
Ветрову почему–то стало грустно.
— Ты совсем теперь не поешь? — спросил он Бориса.
— Редко… — ответил тот. — Разве для себя, потихоньку. Прежней силы в голосе уже нет, и часто срываюсь.
— Может быть, все–таки споешь что–нибудь? Как тогда, — помнишь? — на выпускном вечере? «Ариозо Ленского»!
— Нет, — подумав, отказался Ростовцев. — Нет, не стоит. Так, как тогда, теперь не получится… Лучше мы сделаем по–другому.
Он поднялся из–за стола и вышел. Вскоре он вернулся с патефоном. Молча поставив его на стол, он выбрал пластинку и, крутя ручку, произнес:
— Когда я лежал в госпитале, мне подарили эту пластинку. Я храню ее до сих пор и завожу, если вспоминаю о прежнем.
Медленно завертелся диск, и с первых звуков Ветров узнал знакомую мелодию и понял, что это было «Ариозо Ленского». Голос певца звучал выразительно и нежно: