— Гм… — произнес майор. — Упрямый вы человек… Впрочем, я упрямых люблю. Так, значит, решительно отказываетесь?

— Решительно.

— Ну, хорошо. Неволить не буду. Вернемся к тому, с чего начали. Что вы умеете делать кроме игры на сцене? Вы не обижайтесь, пожалуйста, — поспешил добавить майор, заметив недовольную мину Ростовцева. — На войне очень важно делать то, к чему человек больше привык.

Ростовцев на секунду замялся, но потом решительно сказал:

— Товарищ майор, кажется, единственное, что я хорошо знаю, это — музыка. Но было время, когда я не занимался и музыкой. Однако я научился! Я полюбил ее и поэтому научился понимать и выражать так, чтобы и другие поняли. Мне кажется, что самое важное — это захотеть, и тогда можно овладеть любым делом, любой специальностью. Я думаю, что вы можете дать мне любое задание.

Майор, попыхивая папиросой, исподлобья посматривал на Ростовцева. По его лицу нельзя было понять, нравились ли ему те слова, которые он слышал. Но Борис не искал эффекта. Ему просто хотелось доказать этому суровому человеку, что он, хотя и не бывавший в настоящих переделках, все же не представляет собой такого неженку, каким, вероятно, был в глазах майора. С другой стороны, ему было досадно и оттого, что люди, с которыми он сталкивался, сразу меняли к нему отношение, когда узнавали, какова его профессия. Они начинали смотреть на него, как на какое–то чудо. Вначале ему это нравилось, но постепенно стало даже неприятным, потому что порождало какую–то отчужденность. То, что в нем видели нечто необыкновенное, делало его взаимоотношения со знакомыми натянутыми, официальными. А здесь, среди новых для него людей, кроме всего прочего, примешивалось и еще одно: Борису казалось, что они не верили в его способность так же переносить опасности и трудности боевой жизни.

Когда Борис замолчал, майор не спеша потушил папиросу в переполненной пепельнице, вздохнул почему–то и из–под бумаг вытащил карту.

— Идите сюда, — сказал он, разостлав ее на столе.

Борис поднялся.

— Вот это, — сказал майор, ткнув пальцем в карту, — район наших боевых действий. Кстати, вы имеете понятие о военной тайне?