— Иван Иванович, — спросил Ветров, возвращаясь к прежним мыслям, — давно вы здесь работаете?
— Да уж с полгода.
— Вот вы всех здесь знаете, вероятно. Скажите мне, что за человек этот Михайлов?
Воронов ответил не сразу.
— Я понимаю ваш интерес, — произнес он, подумав. — Вы хотите знать, с кем вам придется работать. Говорить о знакомых за глаза я не люблю, мне кажется это нечестным. Но здесь я, пожалуй, удовлетворю ваше любопытство… Насколько мне известно, это опытный и хорошо знающий свое дело врач. Операции он делает мастерски. Послеоперационная смертность у него чрезвычайно мала, и в этом отношении ему следует воздать должное. Но мне кажется: он считает, что все его дело — хорошо проведенная операция. Он следит за больным до тех пор, пока не минует непосредственная опасность, а потом сразу забывает. Когда он видит, что теперь уже оперированный не умрет, он охладевает, и ему становится все равно, месяц или два проваляется тот в кровати… А хирургию неоперационную он вообще не любит. Вы посмотрите, в каком положении у него больные с переломами! Он их иногда просто не замечает, перепоручая сестрам. И в результате здесь его показания хуже… И еще есть у него одна черта, которую, кстати, не все знают. Он, по–моему, в некотором роде перестраховщик. Это, конечно, звучит несколько грубо, но по существу это так. Я знаю несколько случаев, когда он, не задумываясь, делал ампутацию конечности, если воспалительный процесс грозил распространиться. Это, может быть, в принципе правильно, но лично я постарался бы использовать сначала менее радикальные меры, чтобы предотвратить процесс. И только потом решился бы на ампутацию. Отрезать и выбросить ногу нетрудно. Но надо подумать о том, как такой человек будет жить дальше? Ведь у него впереди целая жизнь… В таких случаях не надо спешить. Нужно очень много думать, взвешивать, поставив на место больного себя. Нужно иметь, я бы сказал, особое чувство меры… Вам я это говорю потому, что вы еще молоды, и, вероятно, горячи. Не увлекайтесь чрезмерно ножом, помните, что врачевать — это еще не означает: резать! Почему я вам характеризую так Михайлова, вы должны понять. Вам необходимо взять от него все хорошее, но не перенимать плохое, которое, собственно говоря, есть в любом из нас.
— Я понимаю вас и благодарю за совет, — ответил Ветров. — Но мне бы хотелось, чтобы вы охарактеризовали его и как человека.
Воронов, не торопясь, допил свой стакан, налил его снова и лишь после этого ответил:
— Это к делу не относится. Извините, не скажу.
— Почему?
— Потому что каждый человек, оценивая другого, может ошибаться. Я могу думать о нем так, а кто–нибудь еще иначе. Все зависит от личности оценивающего… Да вам это и не нужно. А если понадобится, разберетесь и сами.