— Понял?
Может быть, до немца тогда и не дошло это русское слово, но вид пленного говорил, что после этого случая о русских он все–таки понял многое.
И сейчас, когда Тимошихин поддержал его, Ростовцев сразу проникся уверенностью, что завтра к вечеру строительство дзотов будет окончено обязательно. Он с уважением посмотрел на Тимошихина, ожидая, что тот будет говорить еще, но Тимошихин молчал и лишь невозмутимо покуривал свою трубку.
— Разрешите мне, товарищ лейтенант? — звонким голосом спросил Веселов.
— Пожалуйста.
Веселов поднялся с места и, сбиваясь, сказал:
— Я предлагаю отослать в полк все продукты. Нам легче. Мы будем только работать, а там воюют. Мы должны помочь им. В полку труднее… Я предлагаю отдать им все. А дзоты, товарищ лейтенант, мы построим. Я давеча не подумал. За сутки построим, — он сел и с некоторой гордостью посмотрел на окружающих.
— Неверно, товарищ Веселов, — резковато возразил ему со своего места Ковалев. — Неверно! Этого нельзя. Мы должны кормить людей. С голодным брюхом работать трудновато, да и сделаешь немного. Лейтенант прав: нужно оставить двухдневный паек, остальное отдать. Тридцатью порциями все равно полк не накормишь. Ты, Веселов, погорячился просто.
Веселов обиженно заморгал глазами, но ничего не сказал.
Некоторое время все молчали. Потом неожиданно поднялся Тимошихин, который до этого о чем–то сосредоточенно думал.