В настоящее время чукчи делятся на две группы — кочующих, или «оленных», и оседлых, или «сидячих». Оленные чукчи кочуют по всему Чукотскому полуострову к востоку от Чаунской губы, и их главное занятие — оленеводство. Сидячие, или «береговые», чукчи живут на побережье Ледовитого моря и занимаются рыболовством и охотой на морского зверя. Сами себя береговые чукчи назначит «морским» народом.
Морские чукчи очень смелые мореплаватели. На своих легких «байдарах», сделанных из моржовой кожи, чукчи уходят далеко в море на охоту на белых медведей, песцов, моржей, тюленей и даже на китов.
Чукчи живут в шалашах — ярангах, построенных из жердей или китовых костей и покрытых оленьими шкурами. Яранга делится на две половины — на нежилую и жилую. В передней, нежилой, половине хранятся припасы, шкуры, промысловые орудия. В ней разводится и огонь для варки пищи. В жилой половине почти все время горит лампа, или жировая светильня. Кругом устроены места для спанья, покрытые оленьими шкурами. В чукотских ярангах очень душно, даже зимой.
Чукчи один из самых выносливых и энергичных народов Арктики. Они имеют веселый нрав. «В суровой тундре нельзя быть грустным», говорят чукчи.
После революции замечается значительное улучшение жизни чукчей. На Чукотском полуострове теперь имеется несколько факторий Госторга; в эти фактории чукчи привозят шкуры и меха для обмена на табак, муку, порох и т. д.
Чукчи быстро усваивают культурные навыки, и теперь в чукотских ярангах нередко можно встретить швейную машинку, лампу-молнию, примус и другие предметы домашней жизни цивилизованных людей. Многие чукчи имеют бинокли, ружья новейшей системы и говорят по-русски и по-английски.
На Чукотский полуостров приезжают летом американцы, которые скупают у чукчей шкуры, моржовую кость и сало. Американцы спаивают чукчей спиртом и нередко насильно берут чукчанок к себе на судно. Осенью, когда американцы кончают охоту, они высаживают чукчанок на берег и бросают как ненужные вещи, и только благодаря решительным мерам советского правительства «культурным » американцам редко удается это, ранее обычное, безобразие.