«29 июля 1858 г. „Ниагара“ и „Агамемнон“ в четвертый раз разъединились среди океана. Часов шесть прошло уже с начала работы, как вдруг увидели приближающегося к „Агамемнону“ огромного кита, который вздымал вокруг себя пену и направлялся прямо на кабель, как будто имея намерение сокрушить его. Невольно явилось предположение, что не одно ли из таких гигантских чудовищ, не этот ли самый кит оборвал кабель и 19 июни, ровно месяц тому назад. Все с напряженным вниманием следили за китом…
Но он скоро исчез из виду…
Все хорошо шло часа два, о ките стали уже забывать, как вдруг телеграфист, следивший за передачею сигналов по кабелю, заметил, что ток перестал действовать в той части кабеля, которая оставалась еще на палубе судна, хотя сигналы на „Ниагару“ передавались благополучно, и, значит, изоляция опущенной части не была нарушена. Стали разыскивать место порчи, и оказалось, что оно очень недалеко от края, спускавшегося в воду. По показаниям счетчика, измерявшего длину разматываемого кабеля и вращавшегося в эту минуту с отчаянною быстротою, можно было судить, что испорченное место погрузится в воду не более как через двадцать минут…
Положение было страшное…
В эти двадцать минут нужно было обрубить испорченную часть и спаять оба конца. Все гигантское предприятие висело на волоске…
Все надежды и труды должны были пропасть, если бы в эти двадцать минут у двух-трех мастеров не хватило самообладания, быстроты и ловкости, потребной для быстрой спайки концов. Но эти энергичные люди оказались достойными роли, которую им назначила судьба… Офицеры, матросы, механики, журналисты — все жадными глазами следили за их малейшими движениями; сотни глаз готовы были уловить малейшее колебание… Но по мере того как спаивали отдельные проволоки основной оси, накладывали гуттаперчевые оболочки, обвертывали цилиндр предохранительной кольчугой, страшный момент, когда явится неизбежная необходимость остановить катки, приближался. Напрасно замедляли разматывание, это довело напряжение каната до высшей меры, до 3 000 фунтов; запас кабеля истощался… Конец подходил уже к борту, когда мастера только еще начали заплетать железную проволоку, составлявшую кольчугу…
Пропущен был момент, когда можно было, обрезав кабель, удержать конец его на морской поверхности с помощью буя. Оставался единственный исход — остановить катки и удержать судно на месте, как бы на привязи, с помощью одного кабеля…
Палуба фрегата представляла мрачный вид…
Все речи смолкли, как будто никто не осмеливался делиться с другим своими опасениями. Машина перестала работать. Слышался только зловещий лязг железной проволоки, которую крутили рабочие. Каждую минуту ждали, что вот-вот зазвенит колокольчик динамометра, стрелка которого почти уже доходила до рокового пункта, и сейчас же последует разрыв от страшного напряжения…»