Победно звучали «Марсельеза», «Варшавянка», «Вы жертвою пали». Музыка явственно доносилась по ветру до мичуринского сада, до полуострова на излучине реки Лесной Воронеж, и Иван Владимирович специально послал Анастасию Васильевну, ставшую после смерти жены его домоправительницей, узнать, что происходит в городе.
— Иван Владимирович! Дело-то какое произошло! И не вымолвить… Царя сбросили… Конец, кричат, самодержавию.
Надев свою лучшую куртку и шляпу, опираясь на палочку, Мичурин зашагал в город, что он делал в последнее время крайне редко. Если только царь действительно свергнут, это предвещало для него много перемен к лучшему.
Город, залитый солнцем, продолжал громыхать оркестром и песнями… Медь труб гудела над быстрыми, круто мчавшимися с холма потоками талой воды. На домах висели красные флаги.
Придя на главную, Московскую улицу, Иван Владимирович остановился было на тротуаре, но люди двигались так густо и широко, что устоять на тротуаре он не мог и был захвачен общим движением.
Ярко рдели, колыхались знамена… Торжественно звучали слова песни, похожие на клятву:
Но мы подымем гордо и смело
Знамя борьбы за великое дело…
«Большое, значит, дело, — думал старый мастер. — Всерьез пошла река народная…»
А в саду шла обычная, неторопливая жизнь.