И будет сердцу больно-больно
За эти шумные года…
И будет вновь по-детски верить,
Подняв тысячелетий гнет.
И ветром Библия дохнет
От раскрывающейся двери.
О, как узнаю средь морщин
Твои черты, что, помню, были?..
– Ты крикнешь жалостное: «Сын!..»
И я – растерянное: «Ты ли?..»