Роози выслушивала все советы, но хор просьб и наставлений, казалось, не смущал ее, не отвлекал от исполнения каких-то своих особых требований, самой Роози поставленных перед собой. В конце концов, главная здесь была она!

Когда корова, врученная Роози, казалась ей недостаточно холеной и опрятной, она неумолимо говорила:

— Mammi[16] Лаури, я в таком виде не приму от вас животное. Вот щетки… в бочке вода. Знаете, в стойло идут, не в поле, дождик их не помоет. Вы с меня завтра спросите, а сегодня я с вас…

Наконец Роози нашла, что Тийу можно ввести.

— Ну, иди, хозяин, веди, — усмехнувшись, сказала она Кристьяну.

В обширном теплом хлеву было полно беспокойства и мычания: еще бы — новая обстановка, новые соседки, люди ходят…

Тийу ввели в чистое стойло. Привязывая корову, Роози открыла, что цепь чуть коротковата.

— Иди в сарай, там на санях лежат цепи — выбери, — сказала она Кристьяну.

Тот вышел и замешкался.

— Да он не найдет, наверное, — спохватилась Роози.