— У меня сердце спокойно. Мы теперь крепко пустили корни в землю, правда?
— Ну конечно, — проворчал Кристьян, с удивлением оглядываясь на мать. — Ты что хочешь сказать?
— Это не я, а отец твой Яан хотел сказать, — строго сказала Меета. — Я, говорил он, как сосна на болоте, подойди любой и вырви с корнями — земля не держит… А тоже был ростом с мачту.
Дорога входила в рощу; ворота из жердей преграждали путь. Несметные гроздья рябины свешивались над лесной оградой, сочно алели крупные ягоды шиповника. Казалось, войди за ворота ограды, отороченной пышными красными гроздьями рябины и кустами орешника, — и найдешь там не только спелые орехи, а и чудесных сортов яблоки, и вишни, и сливы…
— Кристи, — опять сказала Меета.
— Что? — спросил Кристьян.
— Роози хорошая девушка, я так думаю…
— Правда, правда, да! — с воодушевлением, согласился Кристьян, и, схватив Меету за талию, он осторожно поднял ее высоко и опустил по ту сторону ворот и захохотал так гулко, что эхо разнеслось по роще и какая-то птица сорвалась в чаще и с шумом полетела прочь.
Они шли к дому. Меета, еле поспевая за сыном, любовно глядела на его широкую спину и неохватную шею и думала, что вот и отец был такой. Хоть и бедная земля Коорди, а рождались на ней иногда великаны, огромной силы люди, в чьих руках самый тяжелый плуг казался легче соломинки. И если б спросили Меету, как же вырос такой силач, она бы ответила просто: «Стань с десяти лег за плуг, да скоси луг величиной во всю волость Коорди, да поешь побольше простокваши — и ты будешь таким!»