Мимо проезжал фиакр, и он окликнул кучера:
– Братец, поезжай в полицию и привези комиссара… галопом! Человек умер.
Кучер стегнул лошадь. Шарль хотел было вернуться, но не смог: он захлопнул калитку, а снаружи она не открывалась.
Звонить было бесполезно, поскольку в особняке никого не было.
Он долго слонялся вдоль садов, образующих на улице со стороны Ля Мюэт радующий взгляд бордюр из зеленых, хорошо подстриженных кустов, и только прождав час, смог наконец рассказать комиссару о деталях преступления и передать ему в руки тринадцать банкнот.
За это время успели обратиться к слесарю, которому с большим трудом удалось вскрыть кованую калитку садовой ограды и входную дверь в дом. Комиссар вошел и, едва оглядевшись, сказал:
– Послушайте, вы говорили, что комната была в ужасном беспорядке…
Он обернулся. Шарль, казалось, прилип к порогу: вся мебель стояла на своих обычных местах! Круглый столик на одной ножке находился в простенке между окнами, стулья стояли, часы лежали на середине каминной доски. Осколки подсвечника исчезли.
Шарль, заикаясь от изумления, произнес:
– Труп… господин барон…