Вилсон посмотрел на Шолмса, желая понять, имеет ли он право восхититься этим смелым поступком. Англичанин сохранял невозмутимый вид. Помедлив секунду, он позвал:
– Гарсон!
Прибежал гарсон, и Шолмс распорядился:
– Содовую, пиво и виски.
Перемирие было подписано… до следующего приказа. Вскоре мы, все четверо, сидели за одним столом и спокойно беседовали.
Херлок Шолмс – это человек… каких можно встретить на каждом шагу: лет пятидесяти, похож на доброго буржуа, проведшего всю жизнь в конторе, за бухгалтерскими книгами. Он ничем не отличается от любого почтенного лондонца: рыжеватые бакенбарды, выбритый подбородок, склонность к полноте. Если бы не взгляд – острый, живой, проницательный.
Кроме того, это – Херлок Шолмс, то есть своего рода феномен интуиции, наблюдательности, проницательности и изобретательности. Можно подумать, что природа позабавилась, соединив два самых необычных типа полицейских, каких только можно себе представить, – Дюпена Эдгара По и Лекока Габорио, – чтобы произвести на свет человека еще более необычного и невообразимого. Слыша рассказы, прославившие его на весь мир, задаешься вопросом: существует ли этот Херлок Шолмс на самом деле, не является ли он легендарным персонажем, плодом фантазии такого великого романиста, как Конан Дойл?
Как только Арсен Люпен спросил Шолмса о продолжительности его визита во Францию, разговор перешел в нужное русло.
– Длительность моего пребывания здесь зависит от вас, мсье Люпен.
– О! – засмеялся Люпен. – Если бы это зависело от меня, я попросил бы вас сесть на корабль сегодня же вечером.