– Вы сказали, господин барон, что некогда этот колодец был единственным входом в подземный ход, но, насколько вы себя помните, он был забит.

– Да.

– Значит, мы можем быть спокойны, если только нет другого хода, о котором не знает никто, кроме Арсена Люпена.

Ганимар составил три стула, удобно растянулся на них, раскурил трубку и вздохнул:

– Право, господин барон, я согласился на столь элементарную работу только потому, что мне очень хочется пристроить еще один этаж к дому, в котором я собираюсь закончить свои дни. Я расскажу об этой истории нашему славному Люпену, и он живот надорвет от смеха.

Барону было не до веселья. Он весь обратился во внимание, со все возрастающей тревогой вслушиваясь в тишину. Время от времени он склонялся над колодцем и с беспокойством всматривался в чернеющую дыру.

Одиннадцать часов… Полночь…

Пробил час.

Вдруг барон схватил Ганимара за руку, и тот сразу же проснулся.

– Вы слышите?